Оккупация детства: как Украина борется за возвращение домой депортированных детей

В 2022 году, во время полномасштабного вторжения России в Украину, 11-летний Саша Радчук жил с мамой в Мариуполе. После оккупации города россияне разлучили его с семьёй, провели через фильтрацию и вывезли в Донецк. Далее его планировали отдать на усыновление в российскую семью.

Мы разбираем свидетельства украинских детей и приводим доказательства правозащитников и активистов, подтверждающие: действия России в отношении гражданских лиц чётко спланированы, а большое дело возвращения и спасения детей не завершено.

“Россияне говорили, что я маме не нужен, что меня отдадут в приёмную семью в России. Представьте — они даже не дали мне попрощаться”, — вспоминает он в свидетельствах о событиях в фильтрационном лагере.

Изъятие детей во время так называемой фильтрации — одна из схем России. Это подтверждают свидетельства Сашка и других детей, чьи показания собирает украинская гуманитарная программа Bring Kids Back UA.

Саша пережил тяжёлое осколочное ранение в оккупации, плен у россиян, но благодаря смелости и находчивости — спасся.

“Я выпросил телефон у одного парня и быстренько, в туалете, позвонил бабушке — буквально на одну минуту — и рассказал ей, где я нахожусь”, — рассказал он.

Невероятно, но его бабушка Людмила преодолела тысячи километров через Украину, Польшу, Беларусь, а затем Россию, чтобы найти его в Донецке и вернуть домой.

В прошлом году Саша побывал на заседании Европейского парламента. Рядом с ним сидела его бабушка. Его лично, его семью и борьбу всех украинцев за свободу отметила Президент Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен в своём ежегодном обращении к парламенту.

Саше сейчас 15 лет. Он в безопасности с бабушкой Людмилой. До сих пор Саша не знает, что произошло с его матерью Снежаной.

Похищение гражданских — чётко спланировано

Евгений Захаров — директор Харьковской правозащитной группы, который также является председателем правления Украинского Хельсинкского союза по правам человека, рассказал, что ситуации, подобные исчезновению мамы Саши — Снежаны Козловой, вызывают особую тревогу.

“В течение трёх лет власти России не предоставляют никакого официального подтверждения её задержания в каком-либо статусе, несмотря на многочисленные свидетельства возможной причастности представителей государственных структур. Также никто из уже обменянных пленных, к сожалению, не видел Снежану в местах несвободы. В подобных обстоятельствах риски для жизни и здоровья задержанных существенно возрастают”, — отмечает Евгений Захаров.

Похищения и насильственные исчезновения украинских гражданских стали распространённым явлением. “Чаще всего людей задерживают на фильтрационных пунктах или захватывают на оккупированных территориях по подозрению в нелояльности к оккупационной власти. Иногда захват происходит по доносам или сообщениям местных жителей. Затем судьба похищенного человека может сложиться по-разному. Он или она могут быть официально задержаны с предъявлением обвинения или удерживаться неофициально без связи с внешним миром (так называемый этап содержания incommunicado)”, — пояснил директор ХПГ.

Для привлечения внимания к проблеме правозащитники, среди прочих, создали инициативу “Трибунал для Путина” (T4P), а также проект “APUS”.

“Ресурс ведёт ХПГ. Сайт имеет семь языковых версий — украинскую, английскую, французскую, немецкую, итальянскую, испанскую и русскую. Инициатива была основана 24 марта 2022 года. Проект финансируется Европейской комиссией, а ХПГ — главный аппликант (уже во второй раз, первый проект был в 2022–2024 гг.)”, — добавил Евгений Захаров.

Исследование и документирование военных преступлений — это те направления, в которых организацию поддерживают партнёры — ЕС и отдельно Швеция, Нидерланды, Дания. “А во время последних обстрелов, когда не было света и возможности нормально работать, мы обращались к нашим партнёрам, и коллеги получили зарядные станции”, — подтвердила одна из журналисток правозащитной организации Ирина Скачко.

По её словам, журналисты также активно освещают работу юристов, которые подают материалы в Международный уголовный суд и сопровождают процесс документирования.

“И одно из этих представлений было посвящено именно насильственной передаче детей из Украины в Россию, и юристы обосновали, что такие действия соответствуют признакам геноцида”, — отметила Ирина Скачко.

Учили писать на русском языке

Во всех действиях России против украинских детей действительно прослеживается спланированная политика. Показательной является история Ильи из Мариуполя, который не только пережил «перевоспитание», но и потерял маму. Когда в городе стало совсем небезопасно, а еды не хватало, они с мамой решили прийти к дому соседей. В этот момент произошёл обстрел. Илья получил очень серьёзное повреждение ноги — она была раздроблена. А мама получила невероятно тяжёлое ранение головы. На самом деле оно было несовместимо с жизнью. Но она собрала последние силы и на себе дотащила мальчика до квартиры. Они легли на диване, и мама умерла прямо в объятиях сына.

«Соседка похоронила маму в нашем же дворе, возле нашего дома. Они не просто убили мою маму — они буквально не дали шанса ни ей, ни всем людям в Мариуполе как-то выжить. Они относятся к мирным жителям как к какому-то главному врагу мира», — считает Илья.

Знакомые семьи забрали Илью, но при попытке выехать на подконтрольную Украине территорию мальчика забрали. Илью вывезли в оккупированный Новоазовск, а оттуда — в Донецк. Там, в больнице, его пытались сделать инструментом пропаганды. “»Учили писать на русском языке. А один раз ко мне подошёл мой врач и сказал, что теперь я буду говорить не “Слава Україні”, а “Слава Украине в составе России”, — вспоминает он.

Как и Сашу, Илью спасла его бабушка — после того, как дальний родственник увидел его по российскому телевидению и узнал его лицо.

Собирать свидетельства помогают разные организации, например, коалиция правозащитных организаций “Ukraine 5 AM Coalition”, в которую также входит Центр прав человека ZMINA.

Руководитель аналитического направления центра ZMINA Онисия Синюк пояснила, что хотя в действиях России в отношении украинского народа прослеживается геноцидальный умысел и они имеют признаки преступления геноцида, юридическое подтверждение этого факта требует времени и активных усилий как украинской юстиции, так и международного сообщества.

«Здесь действительно есть возможность чётче проследить систему, которую выстраивает против детей Российская Федерация, имея намерение уничтожить их как часть группы», — считает Онисия Синюк.

Она пояснила, что хотя слово «уничтожить» ассоциируется с убийствами, существует целый ряд действий, которые могут подпадать под такое определение. И, в частности, в отношении детей есть конкретный пункт — передача из одной национальной группы в другую.

“Всё то, что Российская Федерация делает в совокупности — не только депортация, а все меры — от изменения учебных программ на полностью российские на оккупированных территориях, внедрения нарративов об оправдании российской агрессии, физических действий с целью изменения национальной идентичности этих детей — навязывание им российского паспорта и, в том числе, передача в российские семьи — это абсолютно прямая передача этих детей из одной национальной группы в другую», — добавила Онисия Синюк.

Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) приняла резолюцию о положении детей Украины, где содержался призыв к странам — членам Совета Европы признать геноцидом депортацию украинских детей в 2024 году.

«Но это, конечно, политические заявления, и пока не юридическое решение», — подытожила Онисия Синюк.

Выехать — возможно

Мы поговорили с председателем правления “Украинской сети за права ребёнка” Дарьей Касьяновой о том, как происходит процесс возвращения и реинтеграции детей.

Из-за сложной системы многократных перемещений, смены документов и опасной ситуации на линии фронта процесс возвращения детей действительно сложный. “Например, ребёнок мог находиться в Мариуполе, оттуда его вывозили в оккупированный с 2014 года Донецк, далее — в Харцызск, потом в Шахтёрск, а уже оттуда — в Ростов или Воронеж”, — описывает она реальные вызовы.

Организации, занимающиеся возвращением детей, часто работают с самыми сложными случаями: это дети, которые потеряли родителей, были разлучены с ними или имеют родителей среди украинских военных. Такие обстоятельства автоматически создают дополнительные риски.

“И у нас есть случаи, когда над одним кейсом возвращения ребёнка мы работаем до 9 месяцев. Последний из таких сложных случаев касался парня, которого нужно было вывезти с временно оккупированной территории. Он находился в приюте и под тотальным контролем. Возвращению предшествовал долгий период подготовки”, — рассказала Дарья Касьянова.

Если в 2022–2023 годах при возможности родственники ездили забирать детей лично, сейчас это невозможно. “ФСБ проверяет и проводит допросы, это может длиться 8 часов и больше. Мамы, бабушки не соглашаются на это, а папы-военные не могут делать это физически, потому что это опасно для жизни. Поэтому мы ищем другие варианты”, — объяснила она.

В организацию обычно обращаются родители — законные представители, и, как правило, они знают, где находится ребёнок, но бывают и случаи, когда проводится настоящее расследование.

Учитывая режим тайного усыновления в России, получить доступ к информации о таком ребёнке практически невозможно. В то же время большинство организаций сосредотачиваются на случаях, где данные детей не были изменены, хотя и там возникают серьёзные трудности.

“К нам также обращаются сами дети — подростки, молодые люди. Это уже, как правило, друзья тех детей, которых мы вывезли, которых мы сопровождаем после возвращения. И они говорят: “Вы помогли моему другу, моему брату, моей сестре — и я тоже хочу выехать”. Или говорят: “Я тут с мамой, и она очень боится. Можете ли вы как-то с ней пообщаться, объяснить?” — привела примеры Дарья Касьянова.

По её словам, существует своеобразный информационный вакуум, и часто люди не знают о самой возможности.

“Или наоборот Россия распространяет информацию о том, что это очень опасно, что Украина арестовывает людей, что детей отправят в детские дома и так далее”, — добавила она.

“Украинская сеть за права ребёнка” старается информировать, приводить примеры, куда можно обратиться.

Возвращение домой — только начало пути

Украина сейчас выстраивает систему возвращения, реинтеграции и защиты пострадавших детей. В мае 2024 года Правительство приняло Постановление №551.

“Мы также были привлечены как общественная организация. Там прописан весь алгоритм реинтеграции, социального сопровождения семей с детьми и молодыми людьми до 23 лет. Постановление финансируется международными партнёрами через ЮНИСЕФ, а мы являемся имплементирующим партнёром государства”, — пояснила Дарья Касьянова.

Помощь состоит из трёх пакетов. Первый — краткосрочный, до трёх месяцев: после пересечения границы проводится оценка потребностей, и в зависимости от неё предоставляется гуманитарная, денежная, гигиеническая помощь, поддержка с арендой жилья, восстановлением документов и психосоциальное сопровождение. Второй (3–6 месяцев) предусматривает реабилитацию, возможное лечение, продолжение жилищной поддержки и образовательные услуги, а третий — долгосрочный (до 18 месяцев) — включает полное сопровождение с кейс-менеджером и социальным работником в соответствии с индивидуальным планом.

“На самом деле всё зависит от того, что пережил ребёнок или семья. Часто на реабилитацию дети выезжают вместе с родителями. В некоторых случаях есть необходимость подключить психиатра, а ещё бывают ситуации, когда ребёнок адаптируется лучше, а родители не могут справиться”, — поделилась Дарья Касьянова.

По данным, которые распространил Владимир Зеленский, с начала полномасштабного вторжения Украине удалось вернуть домой 2000 украинских детей, оказавшихся на временно оккупированных территориях или в России. Однако тысячи украинских детей до сих пор остаются заложниками России и ежедневно становятся жертвами её преступлений.

“Россия всеми возможными средствами препятствует возвращению. Не предоставляет информации о тех, кого депортировала, хотя есть прямые требования как со стороны Украины, так и со стороны международных партнёров — скажем, Резолюция ООН о возвращении украинских детей этого требует. И это тоже указывает на то, что это сознательная политика — не отдавать детей, оставить их в этой сфере влияния и сделать их россиянами — как по паспорту, так и максимально воздействуя на них ментально”, — точно сформулировала руководитель аналитического направления центра ZMINA Онисия Синюк.

Автор: Ольга Консевич

Статья опубликована на украинском на TSN.ua